Ferma-city.ru

ФЕРМА Сити
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Евгения Сафонова — Первая роза

Евгения Сафонова — Первая роза

Евгения Сафонова - Первая роза

Первая роза — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Очень легко проверить, окончена ли твоя миссия на Земле: если ты жив — она продолжается.

Дверь палаты отворилась пугающе бесшумно.

— Ну, Софья Андреевна, будем знакомы, — человек в белом халате остановился в трёх шагах от койки. — Я ваш лечащий врач, Александр Петрович.

Она молчала, глядя в потолок. Волосы пролитыми чернилами разметались по белой подушке.

— Операция прошла успешно, но для полного восстановления подвижности руки нужна ещё одна. С порезанными сухожилиями приходится возиться, да, — зачем-то оправдываясь, добавил врач. — Думаю, через неделю, посмотрим на динамику… А пока каждый день вас будет посещать психиатр.

— Когда меня выпустят? — голос её звучал безучастно.

— Хм, — врач в замешательстве поправил очки. — Учитывая вашу ситуацию… нескоро, думаю. Дома вам не смогут обеспечить надлежащий уход.

— Меня отправят в психушку, я знаю, — буднично сказала Соня. — В прошлый раз перевели, как только проснулась. Пришла эта сова психическая, выпытала, что могла, и упекла на два месяца.

— Ну да. Таблетками травилась, — Соня, наконец взглянув на него из-под косой чёлки, растянула губы в улыбке. — Хочешь сказать, ты — врач? Институт-то хоть кончил?

— Интерн, — пробормотал он, снова поправив очки, проведя пальцем снизу вверх по переносице. — Недавно…

— Та сова-психиатр тоже часто очки поправляла. Люди думают, они так умнее кажутся. Интересно, в этот раз тоже она придёт? — её взгляд блуждал по зелёным стенам, трём пустующим койкам и единственному окну. — Зачем вы меня спасли?

— Мама ваша «Скорую» вызвала…

— Я спрашиваю не «почему», а «зачем». Вот зачем? Один раз умереть не дали, второй захотела — опять… Первый я ещё боялась. Когда засыпала, думала, не зря ли. А во второй уже совсем не страшно. Больно только, когда режешь, а потом хорошо даже. И как вы понять не можете… я же в итоге всё равно умру, только ещё три месяца промучаюсь. В следующий раз с крыши спрыгну, чтоб наверняка. А ты записывай, записывай — это же моя история болезни. Ты бы всё равно стал мне вопросы задавать.

Послушно строча в тетрадку, парень как-то утробно кашлял.

— Два лезвия пришлось использовать. Первое в воду упало, когда из руки в руку перекладывала — пальцы уже не гнулись. Пришлось второе брать, я его на бортик ванной положила. Я же знала, что ослабею. Подумала: если лезвие из руки выпадет, его искать будет трудно, а если не порежу как следует, откачать смогут. И всё по плану прошло. Но когда Анька нужна, она вечно спит, а когда не нужна, тут как тут, просыпается… Вот и сейчас из комнаты выползла — и в ванную первым делом. Представляю, какой вой подняла… Хочешь что-то спросить?

— Я просто думаю… — он смотрел на ручку, которую вертел в пальцах. Мальчишка, презрительно подумала Соня. Неопытный мальчик, у которого спутались все планы и растерялись все слова. Вот теперь он сидит и думает, можно ли с ней говорить или всё психиатру оставить, чтоб не навредить. — Да нет, ничего, — мучительная точка чуть не продырявила бумагу. Ещё и трус к тому же. — В общем, лежите, отдыхайте… вам нужен покой, это сейчас самое главное… я зайду позже, как обход буду делать.

Небось сам пай-мальчиком был, думала Соня, глядя ему в спину. Ботаник очкастый. У родителей под крылышком наверняка рос, шаг вправо, шаг влево… Жизнь, где каждый шаг расписан с рождения.

Она знала, что он хотел спросить. Он хотел бы понять, какие чувства толкают на такое. Хотел бы представить, как можно пытаться убить себя. Хотел бы осознать, как в пятнадцать лет можно настолько ненавидеть жизнь, чтобы позаботиться о втором лезвии. Но он не мог ни того, ни другого, ни третьего. И всё, что ему оставалось — уйти.

Она для него теперь — раздражающий фактор. Самоубийцы всегда раздражают остальных. Их боятся. Они же… неправильные. Нельзя поступать так, как они.

Соня закрыла глаза: ничего, мальчик. Привыкнешь. Да и недолго я буду тебе досаждать.

— Как ты могла?! — Анька впихнула ей в рот ложку бульона. Удивительно, что ложка впихнулась — руки у неё тряслись. — Я же в прошлый раз… я же умоляла тебя! Почему?

— Не надо нервничать. Тебе вредно.

— Я думала, тебе в диспансере мозги на место поставили, а ты… ты что, всё время ждала момента, когда выйдешь… чтобы опять оказаться здесь?

— Я не хотела оказаться здесь.

Соня смотрела на свои забинтованные руки, лежавшие на одеяле. Чёрный маникюр был безжалостно загублен — ногти ей постригли, пока она спала.

Читайте так же:
Роза Аква

Жаль всё-таки, что она не может есть сама. Или не есть вообще.

— Неужели тебе нечего терять? Сколького ты лишишься, ты думала хоть раз? — ложка доскребала по больничной тарелке. — И всё это из-за какого-то… Только из-за него!

«Не только», — глотая, подумала Соня.

— Тогда из-за того, что он тебя бросил, теперь потому, что даже не позвонил… А ты чего ждала? Что он примчится, только узнав об этом? Вы же расстались, ему на тебя плевать, ты это знала! Ну зачем он тебе нужен после всего, что он с тобой сделал?

— А если я без него жить не могу?

— Дура, — устало констатировала мать. — Мне без папы приходится жить, а это была не глупая первая влюблённость.

— Ага, — Соня сощурилась, — можешь кому угодно рассказывать, как ты без него живёшь, только не мне.

Мама стиснула ложку до белизны в пальцах. Смотри-ка, всё-таки сдерживается, а не бьёт сразу.

— Я стараюсь справляться, — ровно сказала она. — Но твои поступки никак этому не способствуют.

— Видно, как ты справляешься. Хотя в последний раз, кажется, правда было парой бутылок меньше…

— Софья, ты нарываешься на… а, так ты этого и добиваешься, да? Добиваешься, чтобы я тебя ударила, и меня отсюда выставили?

— Могла бы просто сказать, что не хочешь меня видеть. Я бы поняла, — мать очень тихо поставила тарелку на тумбочку. — Александр Петрович обещал, что завтра сюда положат ещё двоих. Тогда я не буду приходить, раз так… Но пока ты одна, я хочу быть рядом.

— У меня же ничего нет. Ты никаких вещей не принесла, даже мобильник дома оставила. Медсестра всегда за дверью. Да только если бы я захотела, я бы уже сделала то, чего ты боишься. Возможностей масса.

— Значит, ты не хочешь?

На смущённый кашель обе оглянулись.

— Простите, что без стука… забыл, — врач только что ножкой не шаркнул. — Анна Михайловна, вас к главврачу просят. Надо кое-какие документы подписать.

Евгения Белякова — Роза для короля

Евгения Белякова - Роза для короля

Описание и краткое содержание «Роза для короля» читать бесплатно онлайн.

Ученики уходят, но всегда возвращаются. Другое дело – какими? Старые ошибки, новые испытания. Тео придется приложить все свои силы к тому, чтобы война не захлестнула Вердленд, а Гринеру – понять себя. И обоим им предстоит пройти долгий путь. Потеряют ли они друг друга в приключениях, странствиях и опасностях? Или, наоборот, найдут новых друзей? … Что в конечном итоге окажется важнее – мир в королевстве или понимание души того, кто рядом? Время покажет…

Роза для короля

© Евгения Белякова, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Автор сердечно благодарит за моральную поддержку и помощь:

Алину «Texxu» Филиппову, Наталью «Velvet» Паевскую.

Александра «mantikr’а» за своевременные пинки, Скуркис Юлю, Рейю Юлю за вычитку, Porco Rosso за критику, Иржи Джованниевича за терпение.

Автора стихотворений, использованных в первой и второй частях приключений Гринера и Тео, – Алину «Texxu» Филиппову.

Также благодарю свою маму и брата – за то, что они есть и всегда верят в меня.

«Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка…»

Гринер, хвала Богам и доброму мельнику, подсказавшему расположение охотничьего домика в лесу, сегодня ночевал под крышей. И даже поел днем – тут уж благодарить следовало милую дочку мельника, которая, улыбаясь, покормила его. Он подозревал, что такое девичье расположение случилось из-за заколдованного пояса старушки из Кривых Сосен, потому что объяснить его своим обаянием ему не позволяла совесть. Выглядел он не ахти как привлекательно. Прошло всего семь дней, но Гринер, стараясь держаться подальше от крупных селений и широких трактов, всего дважды рискнул остановиться на ночь не в лесу: и оба раза это не слишком ему понравилось. Впрочем, сам был виноват. Решил уйти, но еды взял чуть, денег немного, будто опасаясь обвинений в краже. Словом, опять, как и до начала ученичества у Тео, оказался на дороге, весьма смутно представляя, куда идет. И чувствовал себя куда глупее, чем, скажем, в той истории с черепом. Тогда он, по крайней мере, искренне верил в то, что идет спасать мир. А теперь? Но признать, что ошибся, поспешил – не мог.

Зато он был почти уверен, что не учудит какую-нибудь глупость, о которой после будет горько сожалеть. Вспомнив, как бросился к принцессе тогда, на свадьбе, он досадливо поморщился. Знать бы, что сможет и дальше быть учеником мага, не претендуя ни на что, не боясь собственного честолюбия… А так, если уйти как можно дальше, забыть про возможности… стать опять простым слугой в трактире, например.

Новость о своем происхождении он воспринял двояко. Ну, если бы как ему сказали, что та часть горизонта, откуда обычно восходит солнце, называется не востоком, а, скажем, югом. Название поменялось, но солнце продолжило вставать каждое утро из того же самого места. Слова Тео, когда она говорила ему, что его жизнь вовсе не перечеркнута из-за того, что он узнал, нашли отклик в его душе. С другой стороны, не покидало ощущение какой-то несправедливости. И грыз его иногда червячок сомнения… голос его был поразительно похож на скрипучий голос черепа. «Ты король…» – звучало в голове, – «король по праву рождения… а это значит, что она должна принадлежать тебе…». Гринер, как мог, глушил в себе эти мысли, но они упорно возвращались.

Читайте так же:
Роза Атлантик Стар

Гринер чуть ли не с вожделением сел на тонкий, набитый слежавшейся соломой матрас. Искушение улечься спать прямо сейчас, в середине дня, было велико, но следовало еще заготовить дров, найти посуду и натаскать воды… Поэтому он вздохнул, выбрался из лямок заплечного мешка и вышел из домика.

«Красиво», – подумалось ему. И впрямь, охотничий домик располагался в очень живописном месте – залитая солнцем лужайка на возвышенности, вид на долину, кучерявую от лесов. А выше хмуро, но с затаенной доброжелательностью высились Ворчуны – горы, знаменитые своими лугами и множеством потаенных троп, где, по слухам, скрывались толпы разбойников.

«Насчет разбойников что скажу, – посетовал мельник, – не знаю, есть они или нет, ни одного не видел, но из-за слухов к нам мало кто попадает… а кто приезжает, выглядит так, словно сейчас в штаны наложит… торговать далеко приходится ездить».

«А-а-а, плохая репутация», – понимающе закивал Гринер. Мельник покосился на странного юнца в дорогой, но изношенной одежде, хмыкнул и предпочел побыстрее отделаться от него, передав на руки дочери. А та расстаралась на славу – приготовила кадку с водой, чтобы незнакомец смог помыться, накормила от пуза и с собой дала…

Гринер приметил тонкий ручеек, еще когда поднимался сюда по извилистой тропке. Подхватил ведро, валяющееся у двери и, насвистывая, пошел вниз.

Сказать по правде, когда Гринер сбежал от магички, о будущем особо не думал. Но теперь он мог похвастаться «замечательным» планом, состоящим из трех пунктов. Первое: уйти как можно дальше от Тео. Второе: найти работу. Ну, и третье – постараться забыть о прошлой жизни, такой веселой, интересной, увлекательной, неожиданной, полной… полной…

«Хватит», – сказал он себе и с досадой стукнул ведром о камни на дне – ручей был слишком мелким, чтобы погрузить в него ведро полностью. Просиди он тут хоть полдня, больше чем донышко покрыть, не наберется. Посмотрев по сторонам (хотя кто тут мог прогуливаться, кроме диких зверей?) он взмахнул рукой и загнал в ведро воду. Осторожничать с магией ему пришло в голову после того, как он попытался подзаработать денег в одной деревушке, дня три назад. Ничего особенного, просто фокусы, или то, что выглядело как фокусы. Но, стоило ему заикнуться об этом, веселые лесорубы, угощавшие его пивом и вяленой олениной, враз помрачнели, отодвинулись, а у хозяина трактира сделалось такое лицо, словно он всерьез раздумывал, а не выкинуть ли странного гостя за дверь. Тогда-то Гринер и решил, что будет молчать насчет своих умений. Всем, кто встречался ему после того случая, он говорил, что рос и прислуживал в замке (правда), а потом в него влюбилась дочка барона и пришлось дать деру (естественно, выдумка). Когда спрашивали, куда он направляется, пожимал плечами и отвечал, что идет к дяде, который живет в Даккере, работает в порту и обещал пристроить племянника, буде тот объявится в их краях. Даккер был единственным городом южного графства Хотстоун, о котором Гринеру было хоть что-то известно. Самое главное, он отвечал первому пункту плана.

Топора в домике юноша не нашел, а из дома с собой захватить как-то не догадался. Поэтому пришлось собирать хворост, а это заняло чуть больше времени, чем он рассчитывал вначале. Когда он наконец-то упал, уставший и голодный, в кровать, уже было темно. Сначала он хотел сварить суп, но единственное, на что его хватило —пожевать хлеба и сыра, из узелка, что дала ему мельникова дочка. Он свернул плащ, положил его под голову, но сон не шел, несмотря на трудный и долгий день.

– Спать пора… – пробурчал он себе под нос, перевернулся на другой бок и попытался заснуть, прокручивая мысленно главы из энциклопедии монстров.

Когда он дошел мысленно до «Шарапота вислоусого», ему послышалось, что где-то недалеко хрустнула ветка. Вроде ничего особенного, зверей в округе много, но почему-то ему стало не по себе… Все ветки в округе он собрал, и просто свалил хворост у двери, снаружи. А звук был громкий, будто раздался над самым ухом. Так что, либо какой-то зверь наступил на ветку в лесу, а обманчивая лесная тишина донесла его до домика, либо… Гринер напрягся. Было еще кое-что, заставившее его тревожно распахнуть глаза. Со времени ухода ему казалось, что за ним следят. В «колпаке» черепа он был уверен – если уж Тео не заявилась за ним, ругаясь на чем свет стоит, значит – работал. Да и ощущение слежки было не магическое… Находясь в деревнях, он списывал этот буравящий затылок взгляд на недоверие и подозрительность местных к незнакомцу, а в дикой местности – на усталость, выматывающую ходьбу и недостаток сна. Но теперь мигом вспомнил неприятное ощущение, и весь подобрался, готовый, в случае чего, метнуть в дверь что-нибудь магическое.

Читайте так же:
Роза Гейша

Звук повторился, на этот раз, совершенно точно – под окном. Ставни были закрыты изнутри. «Разбойники?», – подумал Гринер, но почему-то в это слабо верилось.

Шаги (а это были определенно они) вернулись к двери. Тихо зазвенел меч, а, может, кинжал. Гринер затаил дыхание, – а некто просунул лезвие в щель между дверью и косяком, подцепил деревянную щеколду и откинул ее. Так, по крайней мере, решил Гринер, потому что никаким другим способом сделать этого было нельзя. Обычным способом.

В проеме, слабо светящемся лунным светом, появилась фигура. Гринер, уже несколько минут держащий руку вытянутой в сторону двери, приготовился швырнуть в незваного гостя огнем, едва он проявит хоть минимум враждебности, но фигура не двигалась.

Гринер облизнул губы, чтобы произнести традиционную фразу при встрече с незнакомцем – «Назови себя и, коли ты друг, будь моим гостем», но тут раздался голос, обладатель которого спокойно стоял в проходе, не подозревая, что его могут сжечь в мгновение ока.

Роза Евгения

Роза Евгения

Роза Евгения (Eugenie) – сорт, выведенный Дэвидом Остином в 2019 г. в Великобритании. Относится этот сорт к английским розам: он выращивается преимущественно на срезание. Возможно разведение роз этого сорта в гроубоксе.

Описание сорта

Окрас цветка представлен у розы Евгения следующей подборкой. Центральная часть цветка окрашена в пастельные оттенки абрикосовой и персиковой раскраски. На краях лепестков она становится более бледной, вплоть до светло-кремовой и беловатой. Основная окраска бутона – персиковые оттенки. Цветонасыщенность бутона – бледная. Двухцветность, полосатость и пестрота у этого сорта не обнаружены.

Окантовка бутона представлена светло-кремовым, беловатым оттенками. По форме цветок напоминает нечто, отдаленно похожее на чашу. По мере роста он становится похожим на венчик розеточных очертаний. По габаритам он относится к укрупненным: диаметр его достигает 10 см. По численности лепестков он похож на густомахровый венчик: эта роза имеет рекордное количество лепестком на бутон – порядка 90. Располагаются цветущие бутоны поодиночке или в соцветиях – по 2-3 цветка на один стебель (цветонос).

Несмотря на малоцветковость соцветий, роза источает запах мирры и аниса средней интенсивности. Цветы, срезанные и установленные в вазу со сладковатой водой, простоят в среднем 9 дней, что само по себе – неплохой показатель стойкости.

Кустовая культура достигает 120 см в длину. Ширина куста – всего полметра. Роза эта не относится ни к кламберным, ни к рамблерным разновидностям.

Преимущества и недостатки

Роза Евгения неустойчива в достаточной мере к ливням. Морозостойкость её считается типичной, умеренной – всего 23 градуса мороза, что заставляет в средней полосе России и в более северных широтах либо укрывать эту культуру, либо сажать её изначально в отдельной теплице. Устойчивость к болезням и вредителям – выше средней, но не в лучших значениях показателей. Мучнистая роса и чёрная пятнистость при адекватных мерах профилактики способны обойти эту розу стороной. Основным достоинством сорта Евгения считается её привлекательный вид с нежными оттенками, которые оценят женщины, предпочитающие не слишком броские тона.

Особенности цветения

Роза Евгения – повторноцветущая: она цветёт волнообразно, постепенно то прибавляя, то убавляя общее количество распустившихся бутонов. Цветение – всё лето и в начале осени. При снижении температуры воздуха под утро ниже +12 цветение прекращается, и куст подготавливается к продолжительной зимовке. Её «выработка» при правильном уходе – до 100 бутонов с квадратного метра клумбы за весь сезон.

Посадка

Розоцвет Евгения не растёт в защелочённых или чрезмерно закисленных почвах, включая заболоченные условия. Высаживают эти цветы на солнечной стороне участка – они не терпят существенного притенения, иначе возможно прекращение обильного цветения, либо его невозможность. Данный куст в сильно затененном месте способен переродиться в подобие шиповника, так как последний также относится к розоцветным культурам. Общие агротехнические правила высадки кустов сорта Евгения совпадают с рекомендациями по посадке любых культур семейства розоцветных. Если конкретных рекомендаций по высадке этого сорта вы не нашли, то придерживайтесь следующей схемы действий.

Посадите куст на такую глубину, при которой заглубление прикорневого схождения не превысит 2 см от поверхности участка.

Подложите дренаж – под корнями засыпается 10 см песка, перемешанного с торфом и золой.

Перед посадкой пропесочьте вырытый грунт на 50%. Досыпьте в него сухую органику (включая и торф). Перемешайте все эти ингредиенты.

Читайте так же:
Роза Джумилия

Засыпав подземную часть куста, утаптывайте это место, чтобы земля просела, а лишний воздух вышел из неё.

Посадив куст, полейте его слабым раствором «Корневина» – с концентрацией не более 0,03%. Остальная вода для полива – исключительно чистая, без примесей.

Выращивание и уход

Полив кустов Евгения производится исключительно чистой водой. Корнестимулятор вливается один раз – за всё время. Для полива куста роз требуется не менее 30 л воды. Чтобы она не растекалась по сторонам, перед поливом формируют прикустовой круг.

Удобрение кустов Евгения осуществляется два раза в год – весной и осенью: компост и перебродившая за три года органика заливаются, будучи разведёнными в 9 частях воды. Высокая их концентрация опасна.

Минеральные удобрения для сорта Евгения вносятся 2-3 раза за всё лето. Они позволяют кусту нарастить большее количество бутонов, продлить период цветения каждого из них, сделать цветоношение кустов более плавным и непрерывным. Если нет солей на основе калия, азота и фосфора, то используйте древесную золу.

Кривая Роза. Рассказы про Испанию

Роза Ривера-Лопес-Маркес всю жизнь прожила в городке Бибеньё в ста километрах от моря, где бывала каждую третью неделю, а после выхода на пенсию каждую свободную минуту. Здесь она родилась, выросла, встретила своего мужа Рафаэля Маркеса, родила или как говорят на этих землях дала свет, одному единственному любимому сыну Хуану. Одним словом, училась, работала и отдыхала. Такую же жизнь, как Роза, проживали 90 процентов населения всей Испании. Редкими выездами в Мадрид, Экстрамадуру, Астурию и четыре раза в Галисию, разнообразную родину предков Ривера-Лопес, она была обязана смертям, деда Хуана Ривьера , прабабки Марии-Хосе Лопес. Поездки оплатили богатые столичные родственники, пожелавшие видеть на похоронах любимую тетю Розу.

Мать Розы Хосефина Ривера сильно сомневалась, что ее дочь найдет свой путь. Мало того, что девочка родилась некрасивой, взяв от отца и матери лишь недостатки во внешности: крупные кривые ноги, делавшие ее походку похожей на утиную, редкие рыжеватые волосы, длинный нос и неопределенного цвета глаза. Когда она улыбалась, а Роза имела весьма эмоциональный даже экспрессивный характер, то крупные черты расползались по лицу и трудно было определить смеется девочка или плачет.

Училась в школе средненько. Учителя досадовали на невнимательность, говорили «ловит мух» на уроке. Однако в отличии от других учеников Роза любила читать. Чтение являлось вторым недостатком, помимо внешности, считали родители, для которых это занятие было не практичным.

По молодости Роза читала все подряд, книги, газеты, объявления. Родители не сильно радовались за этот навык, так как он не приносил доход, а только отвлекал от главных занятий семейного бизнеса, стоять за мясным прилавком, правильно считать деньги, быть ласковой с покупателем, хорошо мыть рабочее место и быстро готовить на большую семью. Роза не пошла по родительским стопам, выбрав другую более благородную стезю.

А когда она-собралась-таки замуж, ошарашив родителей, что свадьба состоится в следующую субботу, мать пошла в церковь и положила в коробку мошны пятьдесят тысяч песет в благодарность всем святым за то, что отыскали-таки человека, захотевшего взять в жены их некрасивую дочь.

Рафа Маркес к своим двадцати годам уже работал маляром, при этом очень любил покушать, выпивал каждый день по литру молока, и был не прочь посмеяться. Однажды на дне рождения своего друга и напарника Фернандо, куда была приглашена некрасивая Роза, подруга его девушки, он увидел ее, распинавшуюся и жестикулирующую на счет какого-то политического тирана, строившего рай на земле. Рафа не то, что б влюбился, но возбудился от ее взвинченного вида, где редкая завитая мелкими бигудями челка ходила ходуном туда-сюда, пока Роза восхваляла коммунизм и его толкачей. У него никогда не было умной девушки, умеющей рассказывать про то, что он даже не мог выговорить, – либеральный глобализм против военного коммунизма. Парень подошел послушать и втянулся, не мог оторваться от речей этой девушки с таким красивым именем Роза.

Через месяц после первого поцелуя, когда он окончательно влюбился в ее чуть мужской, экспрессивный, взвинченный, но при всем, при том женственный, нежный и притягательный образ, который слегка заменял ей красоту, Рафа предложил руку и сердце и небольшую зарплату маляра. Своей жилплощади у него не имелось, так как в семье проживало еще четверо братьев, занявших весь дом на окраине старого города. Родители, узнав новость о свадьбе, так обрадовались, что самый главный поглотитель еды и заниматель дивана, Рафа съезжает, что даже не подшучивали над внешностью невесты. А братья со временем стали даже завидовать.

Ведь у Розы, единственной дочери в семье, имелся целый этаж, состоящий из двух комнат, правда раскалявшихся до красна летом, потому что потолок и крыши являли собой единый очень чахлый организм. После свадьбы вместо медового месяца Рафа под руководством отца Розы Симона Лопеса провел отпуск на крыше: переложил ветхую черепицу, утеплил и снастил днище, и вместо сорока градусов летом в их просторной квартирке даже сквозил ветерок. Свекры не могли нарадоваться на зятя. Хосефина хотела еще подложить мошны святым за золотые руки нового родственничка, который не уставал чинить все в доме и радовать стариков своим хорошим настроением, но видя с каким аппетитом зятек уплетает все приготовленное, решила потратить деньги на его питание, равное строительным услугам в доме. Поэтому накармливала Рафу от души, что уже через полгода он весил вдвое больше, чем в первый день появления на их пороге.

Читайте так же:
Роза Кисс Ми Кейт

Так началась довольно счастливая семейная жизнь Розы, обожавшей своего беспечного, при этом трудолюбивого любителя покушать, успевая бегать на работу, делать добро и читать.

Стать настоящей медсестрой ей не позволили проходные баллы, где надо было не ловить мух сидя за партой, а пыхтеть над алгеброй и физикой с химией. Зато на социального работника взяли с руками и ногами, так как имелось мало желающих возиться с больными людьми. С понедельника по среду с престарелыми, с четверга по пятницу с детишками.

Розино большое сердце и неиссякаемый оптимизм делали свое дело. С ее приходом в эти учреждения будто влетало солнце с солнечными зайчиками, озаряющими все на своем пути. Боль, убогость, стеснение уходили на второй план. Роза умела увлечь всех и вся своими странными россказнями от прочитанных книг про коммунизм, социализм, историю многих стран, удавшееся и неудавшееся в истории человечества разных времен.

– Откуда она берет эти книги? – удивлялись родственники, коллеги, но только не Рафа, который имел специальный карман в старом портмоне, хранимый дома в укромном месте, куда откладывал деньги любимой Розе на подарки: раритетные книги на вышеобозначенные темы, заказываемые со всех точек мира. От них Роза впадала в экстаз, а видеть ее счастливой стало для Рафы счастьем. Ни от одежды, ни от бижутерии, ни от чего жена так не радовалась, как от подаренных книг с невыговариваемыми названиями и очень странными фамилиями русских и немецких товарищей.

С годами, с рождением сына, с выходом на пенсию Роза не забросила чтение, но от ночного сидения за ним, то есть когда было время, стало падать зрение и криветь лицо от постоянного прищуривания. Поэтому за глаза Розу стали называть «кривой». А еще «хорошо расчесанной» «bien peinada».

Дело в том, что в деревне, где она проживала мало кто из знакомых увлекался чтением, занятием для умных, так говорили. И уж мало кто мог поддержать темы, что волновали ум, скрытый под всегда хорошо расчесанными рыжими завитушками Розы.

В местном сельском доме культуре, centre civic, существовали различные кружки, куда ходил каждый из жителей, выбирая компанию по интересам. Роза, не найдя кружка по чтению, входила в самую большую группу сверстниц, так сказать местную интеллигенцию, состоящую из патронесс по социальным вопросам округа. Здесь читали, но лишь газеты и особенно их последние страницы, некрологи, год от года плодившиеся знакомыми именами стариков, ушедших в лету. Поэтому живую нотку в культурную жизнь пуэбло, то есть деревни, вносила Роза, периодически выступая с короткими докладами по поводу той или иной прочитанной книги. Темы были все теми же: крах мировой буржуазии, смена режимов, коммунизм, троцкизм, рай на земле, строящийся на лозунге, поддержанном Карлом Марксом в «Критике Готской программы» в 1875 году «от каждого по способностям, каждому по потребностям» и прочее.

Розу слушали внимательно, других развлечений, кроме традиционных танцев по субботам в культурной жизни пуэбло не намечалось. Но считали, мягко говоря, за сумасшедшую “loca del pueblo”, коих водится в каждой деревне по паре штук. Читать про сталинизм, фашизм и крах капитализма, по мнению местных сеньор, могла лишь городская сумасшедшая.

Кривая Роза являла пример умного представителя этого класса жителей. Потому из уважения к ее труду в домах инвалидов и к большому человеческому сердцу ей присвоили второе прозвище, более воспитанное, «хорошо расчесанная», намекая на «длинные мысли». Поэтому видя браво вымахивающую, с начесанной рыжей челкой и мелкими кудряшками химии на голове, Розу, идущую пить кофе перед работой, каждый сверял часы и слегка улыбался:

– Хорошо причесанная чешет. Спросите у нее, когда настанет крах капитализма? Может еще успеем пожить как люди? – хихикали рабочие, которые уже отпили бодрящий кофе по сниженной цене. Их график начинался раньше Розиного, было время пошутить.

Роза не подозревала о шутках в свою сторону, искренне уверенная, что ее знания и рассказы о том, что мировой капитализм загнивает и скоро начнутся темные времена, кому-то полезны.

Однако дальняя деревенька, жившая как и сто лет назад без особых перемен, не принимала прогнозов Ленина и Маркса, посмеиваясь над ними в лице Кривой Розы.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector